Русский / EnglishФонд «Наследие Евразии»
О насСобытияПроектыПартнёрыКонкурсыИзданияКонтакты
Китайский треугольник
  • О Фонде
  • Сотрудники
  • Стажировки
  • СМИ о Фонде

Китайский треугольник

Источник: Журнал "Прямые инвестиции", №40(60)

Конкуренция Китая с США во всех сферах жизни становится все более очевидной. В этой ситуации союз с Россией может оказаться для Пекина важнее проектов «освоения» Сибири. В мире, все больше стремящемся к монополярности, такое сотрудничество дает нам потенциальную возможность использовать китайского «дракона» для отстаивания собственных интересов. Есть они и в Тегеране. К примеру, Россия не прочь и дальше участвовать в программах использования иранской атомной энергии в мирных целях, а Китай заинтересован в импорте иранских нефти и газа.

Сигнал тревоги

Для начала весь мир ознакомился с «черным вторником» в китайском исполнении. За последний год китайские компании прибавили в капитализации в среднем 150%. К началу этого года фондовый рынок Китая стал одним из самых популярных способов вложений китайского среднего класса. Количество розничных счетов в брокерских конторах достигло 80 млн. В понедельник, 26 февраля, индекс Shanghai Composite впервые закрылся выше отметки 3000. А на следующий день наступила расплата: за один день котировки китайских компаний обрушились на 9%, потянув за собой рынки остальных стран. Гонконгский индекс Hang Seng за день упал на 1,8%, токийский Nkkei-225 потерял 0,5%, лондонский FTSE-100 и франкфуртский Xetra Dax снизились на 2,2%, парижский CAC-40 — на 2,4%. Не осталась в стороне и Америка: котировки Dow Jones Industrial Average и S&P-100 снизились на 1%, Nasdaq — на 1,5%. Не успели инвесторы прийти в себя и успокоиться, как буквально пару недель спустя их накрыло новой волной. На сей раз она пришла из Америки, где задержанные платежи по жилищным кредитам достигли самого высокого показателя за 3,5 года, а количество отказов по ипотекам выросло до рекордного за все время наблюдений. Развитая в США система ипотеки позволила сформировать рынок, на котором действовали сотни компаний, торгующих ценными бумагами под обеспечение ипотечных кредитов. И этот сегмент для инвесторов был не менее привлекательным, чем сырьевые и валютные рынки. Стоило поползти слухам о банкротстве крупной ипотечной компании New Century Financial, как инвесторы в панике стали выводить свои средства. За один день торгов и Dow Jones, и Nasdaq потеряли по 2%, при этом Dow впервые за последние четыре месяца упал ниже отметки 12000 пунктов. Вслед за американским рынком потянулись площадки стран Азии и Европы. Индекс MSCI Asia-Pacific снизился за один день на 2,5%, японский Nikkei-225 — на 2,9%, британский FTSE-100 потерял 2,6%, германский Dax — 2,7%, французский CAC-40 — 2,5%. Оставим в стороне рассуждения о том, что инвесторы вообще любят бегать стадом. Как, впрочем, и об объективной перегретости многих рынков, которая неминуемо должна была привести к коррекции в той или иной форме. В конце концов, как следует из отчета инвестбанка Merrill Lynch, лишь 6% управляющих глобальными фондами считает китайский рынок переоцененным (для сравнения: Россию назвали переоцененной 33% опрошенных инвестбанкирами экспертов, Южную Корею — 50%, а Бразилию — 67%). Так что ничем, кроме как чрезвычайно возросшей тревожностью инвесторов, последние обвалы рынков не объяснить. И повышенная их тревожность, как видим, экономики касается мало. Да и о каких трезвых экономических расчетах может идти речь, когда инвесторам чуть ли не каждый день приходилось ломать голову: будет все же у Ирана атомная бомба или нет, применят ли Китай и Россия свое право вето в резолюции по Ирану, а если применят, то не решит ли Америка проигнорировать это вето и все же нанести по Ирану удар?

Красная черта Ирана

Пока ядерное оружие Тегерана не угрожало Китаю, пекинские лидеры вряд ли хотели поставить под угрозу свои инвестиции в Иран. Китай, хоть и старался диверсифицировать поставки нефти и газа, все же до сих пор крайне нуждался в импорте этого сырья из Ирана. С Россией вопрос сложнее. С одной стороны, радиус действия существующих иранских ракет достигает не только Израиля, но и Волгограда, Астрахани и Самары. На Каспии Россия  и Иран конкурируют за контракты и влияние. А с другой стороны, российские ядерщики, завершая строительство атомной электростанции в Бушере, надеялись поучаствовать в других иранских проектах. Кроме того, важная статья российского экспорта и в Китай, и в Иран — это оружие. Борис Кагарлицкий, руководитель Института глобализации и социальных движений: «Вопрос о том, нападут ли Соединенные Штаты на Иран, несколько лет оставался любимой темой для спекуляций политических обозревателей. После оккупации Ирака в качестве следующей цели американской операции называли Иран или Сирию, но никаких событий не следовало. Долгое время речь шла только об утечках информации в прессу, обмене угрозами и дипломатическими нотами. Как показал опыт прошедших двух лет, можно месяцами балансировать на грани войны, держа весь мир в напряжении. Проблема лишь в том, что бесконечно долго играть в такие игры невозможно. Рано или поздно они становятся по-настоящему опасными». А вот главный научный сотрудник ИМЭМО РАН Георгий Мирский считает, что Иран несколько лет морочил голову всему мировому сообществу: «Каждый раз, когда Тегеран подходил к «красной черте», казалось, что ситуация доходит до уровня, который уже будет ни для кого неприемлем, он вдруг протягивал оливковую ветвь. И опять все начиналось сначала, поскольку другие государства, я имею в виду прежде всего Россию и Китай, были настроены на то, чтобы не применять в отношении Тегерана каких-то крайних мер». Директор Института стратегических оценок и анализа Вагиф Гусейнов в этой связи обращает внимание, что Россия оказалась между двух огней: «С одной стороны, она не намерена вступать в открытую конфронтацию с ЕС и США, а с другой — стремилась сохранить выгодные контракты, заключенные с Ираном, и перспективу заключения новых. Понимая, что Бушер является в политическом смысле «слабым местом» России, и Запад, и Иран оказывали на нее давление, стараясь склонить на свою сторону. Но я бы охарактеризовал позицию России в споре между Западом и Тегераном как отвергающую радикальные решения и той и другой стороны и направленную на поиск взаимоприемлемых политических компромиссов, в целом как наиболее целесообразную и даже умиротворяющую». Впрочем, по мнению Мирского, Европа тоже не слишком заинтересована в «смертельных» санкциях против Ирана: «Только Америка могла настаивать на серьезных санкциях. Например, на запрете на продажу нефти. Это нанесло бы серьезный удар по экономике Тегерана. Но это практически исключается, и Иран это прекрасно сознает». Ирану ведь не нужна, напоминает эксперт, как Северной Корее, экономическая помощь. В свое время он отказался от пакета помощи, которую ему предложили пять европейских государств. Ему предлагали строить реакторы, членство в ВТО, запчасти к самолетам и многое другое. Плюс к этому Россия хотела осуществлять обогащение урана на своей территории. Если бы иранцам действительно был нужен только мирный атом для развития промышленности, то они на эти предложения согласились бы. Но они отказались. Мирский уверен, ситуацию нельзя было пускать на самотек: «Проблема заключается в том, что Тегеран сейчас приступает уже к промышленному обогащению урана. А это означает, что через какое-то время Тегеран из обогащенного на три процента урана, не пригодного для производства ядерного оружия, дойдет до урана, обогащенного на 90 процентов. А тогда ему останется, может, год с небольшим — по поводу точных сроков эксперты расходятся во мнениях — для того, чтобы создать свою атомную бомбу». Иранцы действительно добивались вступления в клуб ядерных держав. И, кстати, для этого вовсе не нужно было иметь в руках реальную атомную бомбу — создать ее, испытать и сказать: вот, у нас есть бомба. Достаточно состояния «пятиминутной готовности». Чтобы они стали потенциально ядерной державой, которая в любой момент эту бомбу может создать. Вот таким нехитрым способом можно было держать весь мир в постоянном напряжении. Гусейнов  считает, что негибкая позиция Тегерана в ядерной сфере и его упорное нежелание приостановить обогащение урана могли бы привести к политической изоляции Ирана. «Это означало бы весьма негативные последствия как для самой страны, так и для региона в целом, — говорит он.- Можно ожидать дальнейшего роста радикализма, террористических проявлений, усиления этноконфессиональной напряженности и, в конечном счете, еще большего расшатывания ситуации на Ближнем и Среднем Востоке с трудно предсказуемыми последствиями для глобальной стабильности». «Если по Ирану будут нанесены удары, это будет означать только одно: после этого кандидату от республиканцев не пробиться к президентскому креслу на предстоящих выборах, — считает Мирский. — Поэтому с Тегераном, пожалуй, сейчас ничего не сделаешь». Святослав Полхов, кандидат исторических наук, эксперт фонда «Наследие Евразии», предлагает взглянуть на проблему шире: «На Ближнем Востоке, несмотря на определенные точки соприкосновения, налицо существенное расхождение внешнеполитической тактики и стратегии США и России. Построение «демократического Ближнего Востока», фактически означающее постепенную перестройку стран этого региона по западной экономико-политической модели и в конечном счете создание в регионе режимов, лояльных американцам, не находит понимания в Москве». Что же касается, в частности, иранской ядерной программы, то она, по мнению эксперта, угрожала подорвать международный режим нераспространения ядерного оружия и, соответственно, также вызывала тревогу в Вашингтоне. США считают Иран одной из главных причин неудач американской кампании в Ираке. Перейти к более агрессивной политике в отношении Тегерана Соединенным Штатам долгое время мешала не только «иракская трясина», в которую они проваливались все глубже и глубже, но и активное противодействие российской дипломатии.

Дружить с драконом

А что же Китай, пусть и формальный, но все же возмутитель экономического спокойствия? Китай медленно, но верно превращается в державу «имперского типа»  - постепенно прибирает к рукам рынки, бизнес и ресурсы от Урала до Южно-Китайского моря и все настойчивее заявляет о себе в других частях света. Он соперничает с США за африканскую и южноамериканскую нефть и даже за «черное золото» Персидского залива. А через Казахстан он намерен дотянуться до ресурсов Каспийского региона. При этом ядерный арсенал Китая и крупнейшая по численности армия (по разным оценкам, от 2,5 млн. до 5 млн. человек) служат надежной гарантией от того, что ни ООН, ни даже США не станут предпринимать против него силовых акций. Так что «дракон» растет практически в тепличных условиях. Однако есть у него и слабая сторона. С точки зрения экономики новая империя стала не только сильна, но и весьма уязвима. Экономический бум привел к феноменальному росту ВВП и экспорта, но при этом Китай, который некогда обладал практически самодостаточной экономикой, теперь с каждым годом все сильнее зависит от импорта сырья (алюминия, меди и т.п.) и энергоресурсов (в первую очередь нефти). Так что заместитель генерального директора Центра политических технологий Сергей Михеев считает: России нужно не столько бояться экспансии Китая, сколько усиленно с ним дружить. Во-первых, китайская цивилизация все тысячелетия своей истории в основном была замкнута на решении своих внутренних проблем. Возможно, это коренится в том, что издревле китайцы считали себя центром Вселенной, планетарным центром культуры, науки и техники. Окружающий мир представлялся им миром варваров. А во-вторых, если взглянуть на карту мира, то нетрудно заметить, что у Китая, в отличие от некоторых других мировых держав, практически нет достаточно значимых естественных союзников. Конкуренция с США и Западной Европой во всех сферах жизни становится очевиднее с каждым годом. По этой же причине скорее всего не получится дружбы с относительно близкими Австралией и Новой Зеландией. Япония является историческим врагом. С Индией отношения, осложненные войной 1950–1960–х годов, также очень непростые. Исламский мир (включая соседние Индонезию и Малайзию) имеет претензии к Пекину по поводу притеснения мусульман в Китае. Такие соседи, как Вьетнам, Лаос, Камбоджа, Монголия и Южная Корея, также крайне настороженно относятся к китайцам в силу негативного исторического опыта. «Так что союз с сильной Россией перед лицом угрозы монополярного мира или многополярного хаоса, порожденного, к примеру, исламским терроризмом, актуальным и для Китая, оказывается для Пекина важнее фантастических проектов порабощения Сибири,- заключает Михеев.- По крайней мере, пока. Как долго это продлится, зависит в первую очередь от самой России». Не стоит забывать и о том, что в последние годы произошло серьезное ухудшение американо-российских отношений. Ведь США и Россия, как отмечает Святослав Полхов, выступают как соперники практически во всех регионах мира и по самым разным вопросам. На Ближнем Востоке — это, кроме Ирана, еще и Палестина, и Ирак, и Сирия. В Южной Азии Россия и США соревнуются за право быть привилегированным партнером быстро набирающей геополитический вес Индии. Неприятным сюрпризом для США стало проникновение России в Латинскую Америку: особенно раздражают Вашингтон крупные успехи Москвы на региональном рынке военной техники. В Европе американцы считают чрезвычайно опасной растущую зависимость от российских энергоносителей. Не говоря уже о постсоветском пространстве. Так что большой во всех отношениях партнер, против которого у США практически нет рычагов, совсем нам не помешает.